BIOGRAPHY

1953

Сухум, Абхазия

 

«Если выпало в империи родиться,

Лучше жить в глухой провинции у моря.»

Иосиф Бродский

 

…Диоскурия, Себастополис, Сухум-Кале - все это Сухум - город, в котором я родился и вырос. В краю, хранящем следы древних культур - палеолита, бронзы, греческой и римской античности, фрески и мозаику эпохи Византии.

19..- 1968

Сухумская художественная школа

В раннем детстве тяга к искусству если и присутствовала, то совсем неявно.

Учителя, обучая рисованию, убеждают, что земля всегда будет коричневой, трава – зеленой, а небо – голубым. Я же часто пытался нарушать эти правила. Как-то у меня возникло желание создать что-то наподобие перспективы, чтобы изображение не выглядело столь плоскостным. Однако, проведя линию горизонта на картине, где уже был нарисован человек, я изобразил её так, что эта линия как бы перерезала его пополам. Затем я закрасил нижнюю часть изображения до линии горизонта и получилось, что человек будто наполовину врос в землю. За это меня не похвалили. Разумеется, я расстроился, но не бросил рисовать. После небольшого фиаско, это занятие стало нравиться мне только больше.

В художественную школу я пошел вслед за братом, который был на 4 года старше меня. Задания, которые давали преподаватели, иногда казались нудными и неинтересными. Тем не менее, я их старательно выполнял и с завидной регулярностью посещал все занятия. В свободное же время я рисовал нечто совершенно иное, отличное от того, чему нас обучали в стенах художественной школы. Дома у меня были целые стопки тетрадей с набросками, различными зарисовками, этюдами, а в школе почти в каждом классе я оставлял после себя изрисованные парты.

 

19..- 1977

Тбилисская Государственная Академия Художеств

 

Я выучился на историка искусств. Мой отец, будучи профессором истории, понимал, насколько важно знание этой дисциплины, и очень хотел, чтобы я стал историком искусства. Я учился без особого усердия, потому что в то время во мне все более усиливалась тяга к рисованию. Несомненно, я приобрел много знаний, но рисование в тот момент становилось главной страстью в моей жизни.

 

1977 - 1980

После Академии. Сухумские художники.

 

Законы империи действовали и в советской Абхазии. Здесь было свое «официальное искусство» и, хотя бы с начала 70-х годов, свой «андеграунд». Однако, местный андеграунд не противопоставлял себя официозу. Он был представлен группой молодых сухумских художников ненамного старше меня, которые увлекались мировым искусством ХХ века. Крамольные в то время Пикассо, Брак, Делоне, Раушенберг, Ротко, Кандинский, Миро и многие, чьи имена сегодня не вызывают сомнения, при всей скудности информации, формировали художественные вкусы.

Что вообще формирует художника - сказать однозначно невозможно. Личный темперамент, интеллект, степень духовной организации служат основой ткани, в которую вплетаются влияние местной культурной среды, творчества других художников, интереса к иным эпохам и культурам. Такая сознательная или бессознательная избирательность и делает причудливый узор в калейдоскопе искусства неповторимым.

 

1982 - 1985

Таллин. Изучение техники эстампа в мастерской профессора Виве Толли.

 

Все произошло по воле случая. Я познакомился с одним эстонским музыкантом. Когда мы были у него в гостях в Таллине, он повел меня в мастерскую одной художницы-графика. В итоге я стал заниматься у нее и, надо признать, прошел очень серьезную и хорошую школу. Помимо постепенного овладения техникой офорта, мне удавалось много работать с композицией. Кроме того, у нее была великолепная библиотека, где хранилось огромное количество альбомов и книг по искусству, которые она, имея возможность регулярно выезжать из страны, привозила из Европы и Америки. Изучение этих книг и рассматривание альбомов позволило мне открыть для себя целый ряд новых художников. В итоге благодаря этому курсу я узнал практически все о печатной графике, понял все сложности и особенности процесса от начала до конца.

 

1990-е

Конец эпохи. Начало.

 

В конце 80-х начались волнения, все рушилось, я попал в Ленинград и там вместе с друзьями из Сухума неожиданно для самого себя занялся живописью. Прочувствовав и ощутив новый для себя материал, поняв его философию, проникнув в глубинное понимание работы с такой материей, я действительно стал создавать картины. Конечно, в графике у меня получалось совершенно иное. В живописи процесс стал другим, я стал увлекаться сложной плоскостной живописью - тем, что называли живописью цветового поля. Ко многим вещам я вышел интуитивно, в поисках своего художественного языка я пытался понять суть материала.

 

2000

Новый век. Выставки.

 

Проходили выставки и в Берлине, и в Сухуме, и в России несколько раз. Одна из последних была в 2013 году, когда в Москве открылась экспозиция произведений абхазского искусства. Зимой 2017 года прошла последняя персональная в Москве.

Я никогда не ощущал какого-то сильного успеха. Для меня важно мнение ряда близких людей, а также тех, кого я считаю авторитетными людьми в искусстве. Я очень сомневаюсь в том, что массовый зритель смог бы понять мои полотна. Они этого не предполагают. Такая живопись сложна для восприятия.

Большинство моих работ находится в частных коллекциях. В музеях их, к сожалению, увидеть нельзя. Когда-то Пушкинский музей очень хотел приобрести мои иллюстрации к сборнику стихов поэта Фазиля Искандера, но приехавшая комиссия МСХ отказалась их принимать. Сами же работники и хранители Пушкинского очень хотели их приобрести. Но здесь все решают не они, а иногда заседающий союз художников Москвы.

 

Наши дни

 

К сожалению, последние пять лет были отданы общественной деятельности и времени на создание картин было крайне мало.  Но сейчас я сложил с себя полномочия председателя Союза Художников Абхазии и могу вновь много работать.

Я уже почти обустроил мансарду в своем доме в Сухуми - тут довольно просторно, хорошее освещение и очень комфортно писать. У меня есть ощущение какого-то еще не реализованного потенциала. Помимо картин и  разных экспериментов, подобно тем, что бывают в джазе, я еще хочу вернуться и к графике, к офорту.

Сейчас есть шанс работать с максимальной самоотдачей, максимально погрузиться в творчество, ибо раньше удавалось все делать лишь какими-то урывками. У меня есть чувство, что главные вещи еще не сделаны, и это очень хорошо. Это чувство не искусственное, а естественное. Оно дает дополнительный приток сил и вдохновение. 

1953

Sukhum, Abkhazia

 

“If you were destined to be born in an empire,

Better to live in a remote province by the sea.”

 

Joseph Brodsky

 

… Dioscuria, Sebastopolis, Sukhum-Kale, these are all Sukhum, the city in which I was born and raised. A land that preserves traces of ancient cultures: Paleolithic, Bronze, Greek and Roman antiquity, frescoes, and mosaics from the Byzantine era.

 

19..- 1968

Sukhum School of Art

 

In early childhood, if a passion for art was even present, it was entirely implicit.

Art teachers assert that dirt is always brown, grass is always green and the sky is always blue. I always tried to break these rules. Somehow a desire arose within me to create something akin to perspective so that the art piece did not appear so flat. However, drawing horizontal lines on a piece where a person has already been drawn, I pictured it so that the line cut the person in half. I then painted the bottom half of the piece up to the horizontal line, so that it appeared as if the person was half-buried in the ground. They did not praise me for this. Of course, I was upset, but I did not give up on painting. After that small fiasco, art became only more enjoyable.

I attended an art school following my brother, who was 4 years older than me. The work that was given to us by the teachers sometimes seemed tedious and uninteresting. However, I diligently carried them out and attended all my classes with remarkable punctuality. In my free time, I would draw in an entirely contrasting manner, contradicting what we were taught between the walls of the art school. At home, I had entire stacks of notebooks full of sketches, consisting of various rough drawings and art studies, while at school I would leave behind a painted desk after almost every class.

 

19..- 1977

Tbilisi State Academy of Arts

 

I studied art history. My father, being a history professor, understood the importance of this discipline and had really wanted me to become an art historian. I studied without any particular diligence because at the time my yearning for art was only strengthening. Undoubtedly I gained a lot of knowledge, but in that moment drawing was the main passion of my life.

 

1977 – 1980

After the Academy. Sukhum artists.

 

Laws of the empire existed even in Soviet Abkhazia. Here one could find “official art” and, at least during the beginning of the 70s, an “underground”.  However, the local underground did not stand in opposition to officialdom. It was formed by a group of young Sukhum artists not much older than myself, who were completely carried away with the art world of the 20th century. The sacred artists at the time were Picasso, Braque, Delaunay, Rauschenberg, Rothko, Kandinsky, Miro, and many others whose names are not forgotten today, who, even with the scarcity of information, dictated artistic tastes. What shapes an artist? To give an unequivocal answer would be impossible. Personal temperament, intellect, and the degree of spiritual organization all make up a basic fabric, which is only further intertwined with the local cultural environment, the creativity of other artists, and interest towards other time periods and cultures. This conscious or unconscious selectivity creates a spectacular pattern in the kaleidoscope of unique art.

 

1982 – 1985

Tallinn. Learning printmaking techniques at the workshop of professor Vive Tolli.

 

Everything happened completely by chance. I met an Estonian musician. When we visited him in Tallinn, he took me to the workshop of a graphic artist. As a result, I began to study under her and, I must admit, I received a very serious and exceptional education. In addition to the gradual mastery of the etching technique, I was able to do a lot of work with compositions. In addition to this, she had a magnificent library where an enormous number of art albums and books were kept, which she, being able to regularly leave the country, had brought from Europe and America. Studying these books and looking through the albums opened up a whole range of new artists to me. In the end, thanks to this course I learned practically everything about printed graphics, understood all the difficulties and specificities from the beginning to the end of the process.

 

1990s

The end of an era. The beginning.

 

Towards the end of the 80s, unrest was beginning to spread, everything was crumbling down; I ended up in Leningrad together with my friends from Sukhum, and there, to my own surprise, I took up painting. Feeling and experiencing new material for myself, understanding its philosophy, entering a deep understanding of work with this material, I was able to really create paintings. Of course, in graphics, I had been entirely different. In painting, the process was distinct, I got carried away with difficult planar paintings, those which were called paintings of a color field. I came to many things intuitively; in my search for a personal artistic language, I tried to understand the essence of the material.

 

2000

New century. Exhibitions.

 

Multiple exhibitions took place in Berlin, Sukhum, and Russia. One of the last exhibitions was in 2013 when the exhibition for Abkhazian art opened in Moscow. In the winter of 2017, the last personal exhibition took place in Moscow.

I never felt a sense of any sort of great success. For me, the opinions of those around me, as well as those I consider to be leaders in the art world, are more important. I highly doubt that a mass audience could understand my canvases. They do not envisage it. These paintings are difficult to perceive.

The majority of my works can be found in private collections. Unfortunately, they cannot be seen in museums. There was a time when the Pushkin museum wanted to buy my illustrations for the collection of poems by Fazil Iskander, but the Ministry of Agriculture refused to accept their arrival. Even though the workers and curators at the Pushkin museum had really wanted to acquire them. However, here everything is decided not by them, but by the congressional Artists’ Union of Moscow.

 

Current day

 

Unfortunately, the last five years have been devoted to social activities, while very little time was spent on the creation of art. But now I have resigned as chair for the Artists’ Union for Abkhazia and can start working once again.

I have already arranged the attic in my house in Sukhum, it is quite spacious, with good lighting and very comfortable for painting. I have a sense of some sort of unrealized potential. Besides painting and various experiments, just like in jazz, I want to return once again to graphics and etching.

Now is the chance to work with maximal dedication, completely immersed in creativity; particularly since I managed to do everything before only intermittently. I have a feeling that the main tasks have not yet been done, and this is very good. This feeling is not artistic, but natural. It provides an additional inflow of strength and inspiration.

адгур дзидзария художник сухум абхазия искусство современное дзари dzidzaria dzidzariia dzidzariya сухуми